Актуальное искусство. Рассказ № 21. Записки московского живописца

«Банки». Частная коллекция. США, Сан-Франциско

А. Попов, холст, масло, 135 х 95 см., 1990 г.

Использованные консервные банки идеально пригодны для живописи. Во-первых, вскрытые консервные банки имеют разнообразные интересные формы и пропорции; во-вторых, их цветные этикетки оживляют и отличают каждую банку; в-третьих, консервные банки блестят жестью, как рыбы своей чешуёй. Первую серию натюрмортов с советскими консервными банками я написал в 1979 году, затем в 1990 году писал банки к выставке «Гастроном». Эти банки в основном были импортного производства. В 2000 году я писал опять отечественные банки. Для того чтобы более выразительно осветить их, я сконструировал из гофрированного картона большой метровый ящик-театр. На одной стороне ящика вырезал прямоугольное отверстие размером ~40×60 см – это был проём сцены натюрморта. Со стороны окна, откуда падал свет, в верхней части одной из сторон ящика вырезал в картоне небольшие отверстия-окошки – это были прожектора. Их я мог открывать и закрывать в зависимости от того, куда во внутреннем пространстве ящика хотел послать свет. В этот ящик-театр я ставил консервные банки и писал, освещая их по своему усмотрению, иногда меняя цвет задника. Темное пространство ящика скрадывало, убирало ненужные детали, а свет, падающий сверху, выхватывал из темноты главное, поэтому банки сверкали в ящике драгоценными вспышками света на жести. Серию натюрмортов из консервных банок в основном я писал на картоне с красноватым грунтом, при этом использовал как связующее для красок стандоль, которую варил сам.

Сейчас хочу рассказать о том, как я написал серию картин «Консервные банки» к выставке «Гастроном», а также о самой выставке.

В советское время, в 1970–80-е годы, в московских продуктовых магазинах принято было оформлять витрины, используя для этого консервы.

Продавцы, видимо, сами занимались оформлением витрин, и некоторые из них достигали в таком своеобразном творчестве выдающихся результатов. Гуляя по Москве, невозможно было не обратить внимания на замысловато построенные в витринах магазинов разноцветные пирамиды, башни и соборы из консервных банок.

Московские торговые витрины послужили мне толчком написать серию натюрмортов – конструкций из консервных банок. В это время на блошином рын­ке в Измайлово я стал покупать по рублю за штуку использованные банки из под импортного пива. Пацаны-подростки делали свой скромный бизнес: подбирали банки у магазинов «Березка», иностранных торговых представительств в Москве и продавали их на рынке. Пивные банки были яркого цвета, с выразительным шрифтом, видна бала работа художника-промграфика. Из пивных банок вперемешку с другими консервами я сооружал у себя в комнате конструкции в виде соборов, пирамид и башен. Затем брал холст и писал натюрморт мастихином масляной краской, с крутым пастозным замесом, фактурно, с песком. В мастерской у меня во время работы звучала не флейта, а труба Луи Армстронга. Помните его знаменитую вещь «Мекки-Нож»? Пронзительные звуки трубы подстёгивали мою живопись, как нельзя лучше гармонировали с ярким цветом, блеском жести консервных банок.

Актуальное искусство. Рассказ № 21. Записки московского живописца

«Консервные банки»

А. Попов, Москва. Гастроном № 72

Написав серию картин «Консервные банки», я стал думать, как и где их выставить. На дворе наступило прекрасное время: «…мяса нет, а полно гуталина…», но это было не важно, страх вдруг исчез. Чиновники-бюрократы попрятались на время. Редко залетающий в страну чистый воздух свободы пьянил и холодил. Как быстро все это у нас кончается!

Мне в голову пришла идея сделать выставку в торговом помещении магазина. Бюрократы попрятались в свои складские щели, но с собой эти вредоносные крысы прихватили и продукты – полки магазинов были пусты. Пустые торговые помещения представляли для организации художественной выставки нужный вариант. Я стал заходить в магазины и разговаривать с начальством, чтобы договориться о проведении однодневной выставки своих картин, но нигде взаимопонимания не получал. Как-то, проходя по Комсомольскому проспекту, зашел в большой гастроном. Директор гастронома № 72 Альберт Арташесович Марданян оказался культурным человеком, любителем изящных искусств, его мать работала в Третьяковской галерее научным сотрудником. Со своими друзьями по воскресеньям в бане после парилки Альберт Арташесович любил поговорить об искусстве, обсудить новейшие течения живописи, понравившиеся картины. Он согласился предоставить мне стены своего гастронома для проведения художественной выставки. Мы договорились, что 19 октября будет развеска картин, а 20 октября – открытие выставки. Я обзвонил своих друзей, пригласил знакомых французов, 19 октября завез картины и объекты в гастроном. В развеске картин мне помогал Борис Хасин – знакомый моей жены. В торговом помещении гастронома было несколько отделов: «Вино», «Овощи – фрукты», «Консервы», «Сыры», «Молоко», «Мясо». В винном отделе я повесил по стенам натюрморты «Хрусталь 05», «Хрусталь 07», картины из серии «Винные этикетки», рядом висели картины из серии «Табак».

Выставка «Гастроном» Москва. 20.10.1990 г.

Москва. Гастроном № 72

Е. Турунцев, А. Марданян, А. Попов

Здесь же были расставлены обманки граждан, вырезанные из оргалита и раскрашенные мною: фигуры мужчин и женщин, оставшиеся у меня после проведения выставки «Улица». В разных углах винного отдела стояли обманки милиционеров-сержантов, по моему замыслу, обязанных контролировать порядок в гастрономе. В отделах «Молоко», «Сыры», «Колбасы» на белоснежных стенах из кафельной плитки я развесил серию (больше двадцати картин) «Консервные банки».

В пустую витрину холодильника поставил муляж, вырезанный из оргалита и выкрашенный в цвет хаки ящик для патронов автомата Калашникова. В отделе «Мясо», на белом кафеле которого красовались схемы разделки свинины, говядины, баранины и козлятины, я повесил картины из серии «Загон для свиней» 1982 года. В пустой витрине холодильника отдела «Мясо» лежал картонный муляж – фигура лобастого гражданина в черном костюме, в белой рубашке с галстуком. 20 октября в 8 часов утра с открытием гастронома открылась и моя выставка. Я был в костюме, в белой рубашке, галстуке-бабочке и разгуливал с огромным, нарисованным на картоне куском любительской колбасы или с огромной костью, держа муляж под мышкой. Иногда я залезал в таком виде в витрину гастронома, и, стоя среди картонных муляжей-обманок граждан, замирал, представляя собой некий живой манекен. Прохожие останавливались и глазели на меня в витрине.

Пришедший за пивом мужик, испугавшись с похмелья, смачно выругался, столкнувшись при входе в винный отдел с обманкой милиционера. Два лейтенанта-артиллериста, пришедшие купить колбаски, долго рассматривали картонный муляж, ящик для патронов к автомату Калашникова, стоявший в витрине холодильника. Вопрос вызывал калибр патронов – 9 мм, а не отсутствие колбасы.

Пива в продаже не было, колбасы, сыра, молока, мяса и овощей также. Вообще продуктов в продаже не было. В отделе «Овощи – фрукты» над пустыми полками одиноко стояли три стеклянные банки баклажанной икры, «заморской».

В гастрономе витал лишь свободный дух искусства. Хотите свободы? Получите, но полки будут пусты.

В стране был чиновничий саботаж. Покупателей в гастрономе почти не было, а те, которые заходили, на живопись не обращали внимания, они искали продукты. По магазину одиноко ходили приглашённые мной на выставку друзья и знакомые французы, с любопытством рассматривая картины. Я провёл перформанс: торжественно вытащил картонную фигуру лобастого гражданина из витрины холодильника.

Постепенно ближе к обеду, к моему удивлению, витрины отделов гастронома стали заполняться продук­тами. Появилось молоко в пакетах, сыр, колбаса, селедка, мясо. И началось! В мясном отделе мясник на деревянном пне стал рубить мясо, а в винном отделе было просто столпотворение народа, так как привезли водку и пиво. Кассы торговых отделов безудержно стрекотали, пробивая чеки. Выстроились очереди за молоком, сыром, колбасой, селедкой и мясом. Гастроном был битком набит народом. Наблюдая за покупателями, я видел, что моя выставка их не особенно интересует. Публика пришла в гастроном по делу – купить продукты. Ну, что же, тем лучше. Народ стал не зрителем, а художественным объектом, непосредственным участником выставки.

Выставка «Гастроном» Москва. 20.10.1990 г.

Москва. Гастроном № 72

Фотограф А. Попов

Я протискивался между покупателями и фотографировал этот «хепенинг», высоко держа фотоаппарат над головой. Оказывается, продукты в Москве были, но они лежали на складе. Ввиду присутствия на выставке иностранцев, по звонку сверху продукты срочно завезли в гастроном. Я обратил внимание, что по торговому залу бодро вышагивали подтянутые, с офицерской выправкой мужчины. Стоя в очередях, кое-кто из них говорил, стараясь быть не замеченным, по портативной рации, похожей на современный мобильный телефон. «Ха, – подумал я, – контора приехала». Когда сейчас художники проводят свои выставки в пустых залах галерей и называют это «актуальным искусством», мне становится смешно. Это так же нелепо, как плясать вприсядку перед зеркалом. Моя выставка была по-настоящему актуальной, в ней все работало, в ней кипела жизнь. Силой художественного замысла я вызвал столпотворение людей, и это была не избранная публика, пришедшая на вернисаж, это был народ, который я привлёк в гастроном, превратил в живой объект выставки и затоварил. Я дал народу то, что он жаждет всегда: хлеба и зрелищ. Моя однодневная выставка «Гастроном» так понравилась моим знакомым французам, что они помогли мне организовать её проведение в 1992 году в Гран Пале в Париже, но это уже другая история.

В 1993 году я как-то зашел в гастроном № 72 на Комсомольском проспекте за продуктами. Стоя в очереди в кассу, я увидел перед собой знакомую мужскую фигуру в потрепанном пальто. Это был директор гастронома Марданян. Я напомнил ему о себе и об однодневной художественной выставке в его гастрономе в 1990 году. Альберт Арташесович как-то заторопился и, заплатив в кассе за бутылку «Боржоми», быстро ретировался в толпу покупателей магазина. Позднее выяснилось, что Марданян был уволен с должности директора гастронома, отдан под суд за какие-то торговые дела. Мне не хочется думать, что поводом для проверки торговой деятельности гастронома № 72 послужила художественная выставка. Это подло. Я благодарен Альберту Арташесовичу Марданяну за его смелость и свободный дух.

Мертвые души | Париж

Галерея иллюстраций