В октябре 1990 года состоялась третья акция Александра Попова — выставка «Гастроном». Внедрение живописи в городскую среду отличалось на сей раз характером среды — ее обыденностью, сугубо будничной повседневностью московского «житья-бытья».

Здесь снова имелся в виду фактор непредсказуемого поведения, спонтанность реакции со стороны «соучастников» акции — невольных зрителей, которым так или иначе в этой ситуации было не миновать встречи с искусством, настигающим их в самом неожиданном месте.

Сам выставочный зал — обычный московский гастроном N 72 на Комсомольском проспекте — был любезно предоставлен художнику, как и в случае с первой выставкой без долгих согласований с вышестоящими инстанциями, директором магазина Альбертом Арташесовичем Марданяном.

В течение дня художник в строгом костюме и галстуке-бабочке либо стоял в витрине гастронома с огромной, нарисованной на куске оргалита колбасой, либо с огромной нарисованной костью, вставал в очередь вместе с покупателями магазина. В гастрономическом зале были повешены на белом кафеле стен яркие, пастозно написанные маслом, натюрморты, изображающие архитектурные композиции из консервных банок, которые были закомпанованы некими экзотическими соборами. В отделе «Вино- воды» притаились уже знакомые обманки милиционеров, заставлявшие вздрагивать мужиков, пришедших за бутылкой. Были развешены увеличенные этикетки водок с надписями «Не бузи» и «Ёлочки зелёные», натюрморты винных бутылок из серии «Хрусталь 0,5», «Хрусталь 0,7».

В мясном отделе рядом с плакатом-инструкцией «разделка мяса по отрубам» висел большой живописный холст, изображавший свиней в загоне. В пустых витринах-холодильниках были размещены обманки — ящик для патронов, фигура лежащего лобастого мужчины в черном костюме. На момент открытия выставки в магазине практически полностью отсутствовал товар, за исключением двух-трёх видов консервов. Таков был общий контур акции и ситуации, когда выставка-однодневка устраивается в по-перестроечному пустующем продовольственном магазине со всем его скудным содержимым прилавков, с его обитателями и посетителями.

Заметим сразу (хотя это и очевидно), что среда «Гастронома» заведомо лишена лиризма, теплоты и своеобразной романтики Гоголевского бульвара, пробуждая в памяти разве что «романтику» добычи спиртного, ощутимую в годы известных «мер и постановлений».

И всё же «вначале была Живопись!», представшая здесь, однако, в своей, пожалуй, наиболее рисковой и дразнящей ипостаси. Как мираж, она восполняла отсутствующую в магазине реальность, бутафорски наполняя пустоту прилавков, контрастируя с их привычной скудостью и порождая минутный обман зрения, иногда вводя в недоумение военных офицеров, видящих в витринах холодильников вместо вожделенных сосисок ящики с надписью «патроны». Живопись, хотя и фигурировала в условно вырезанной, картонажной форме, в отличие от имитируемых ею продуктов и прочих товаров была здесь вполне свежая, качественная, настоящая и создавала вместе с тем иллюзию присутствия «дефицита» — эффект наваждения, своего рода гастрономические галлюцинации — воплощённые мечты тогдашнего покупателя. Попадая в сам нерв, в особую фактурность «оформиловки» тогдашнего продторга, работая с визуальными штампами этой формы массовой культуры, то есть рекламы, и учитывая стереотипы массового восприятия, это искусство «прод-обманок», конечно, являлось очень своеобразной, в хорошем смысле доморощенной, сугубо местной — московской -версией западного поп-арта и «нового реализма». Хотя возможно здесь увидеть и некий новый жанр «прод-арта», и продолжение известной русской традиции живописных вывесок. На сей раз рукотворность живописного ремесла доминировала, наличие же настоящих «живых вещей» было сведено к минимуму. Экспонаты не особенно скрывали следы кисти и красок, тонко балансируя между обманом зрения и правдой искусства.

Хотя эта магазинная акция возбудила со стороны устало-отупелых посетителей «Гастронома» меньшее, чем можно было бы ожидать, любопытство или вполне возможное негодование и всё обошлось без скандала, однако эта арт-провокация всё равно удалась! Замысел, с его эстетической и социальной режиссурой, сработал весьма неожиданно даже для самого автора-зачинщика, сработал на грани чудесного и необъяснимого в буквальном смысле слова: через несколько часов после открытия выставки прилавки магазина стали наполняться уже не симуляционными, а вполне настоящими продуктами. Волшебная сила искусства!

Через два часа «Гастроном» был буквально набит народом, как-будто приехавшим со всей Москвы. По тем временам это было, что называется, «очевидное-невероятное».

Хотя, конечно, тому могли быть и вполне объяснимые причины, например, звонок администрации «Гастронома» из-за возможного присутствия иностранцев, или сигнал «сверху», точнее со стороны сотрудников «органов», которые будучи загримированы под обычных покупателей, также маячили близ «экспозиционных» прилавков. Кстати, лишь они были единственными оппонентами художника, имитируя «глас народа»: «Не любишь ты народ, парень!» — повторял переодетый сотрудник в ушанке и ватнике. Однако в целом акция завершилась мирно, хотя и досрочно (по тем же причинам). А своей мимикрией эти посторонние персонажи, пожалуй, более остальных, озабоченных покупками посетителей, соответствовали театрализованной сути данного начинания и эстетике обманок применительно к современности. В конце концов, причины этого маленького «гастрономического чуда» не столь уж важны: важно то, что здесь грани между искусством и жизнью поплыли, размылись и, пожалуй, впервые за долгие годы своего существования живопись смогла буквально накормить и напоить посетителей обычного московского «Гастронома». Тем самым искусству и на сей раз удалось победить «сопротивление материала» и хотя бы ненадолго изменить самою жизнь!

Жизнь однако меняется не только под воздействием чар искусства, и потому уже новую интригу скрывают за собой сегодняшние улицы, дома и витрины — это в целом совсем другая игра, но видимо как и прежде её окрашивает та же непостижимая московская аура, «гений места», издавна благоволивший живописцам и поэтам в их блужданиях и открытиях.

Сергей Кусков

Выставка «Улица» в ЦДХ | Выставка в Гранд Пале в Париже

фотографии с выставки