Обязательно нужно писать. Основы мастерства и тяжёлая полоса безденежья

В Московское художественное училище памяти 1905 года я поступил для своего возраста поздно, и то только со второго раза. До этого закончил четырёхгодичные вечерние классы живописи и рисунка при Суриковском институте, посещал разные художественные студии. Два раза поступал и проваливал экзамены в Полиграфический институт на факультет художественного оформления печатной продукции. Как мне казалось, я делал всё правильно, но меня не принимали, я не вписывался в это учебное заведение. Около года я брал уроки у замечательного живописца и педагога Владимира Михайловича Добросердова в его мастерской на Верхней Масловке. Выпускник ВХУТЕМАСа, ученик А. Осмеркина, А. Шевченко и Д. Штеренберга, Владимир Добросердов был в то время человеком преклонного возраста. Он ставил для меня простой натюрморт и, пока я писал на холсте, сидел и дремал рядом, иногда делая нужные замечания. Добросердов показывал мне в мастерской свои ранние натюрморты 30–40-х годов, они были живописны, с аурой того времени. В живопись ведь навсегда впечатывается время, и от картин исходит его очарование.

В первое моё поступление в МХУ, в 1975 году, я получил пару по композиции, нарисовал на тему «Лето» сбор яблок. На следующий год я никуда не собирался поступать, но однажды раздался звонок от Владимира Михайловича. Он спросил, собираюсь ли я поступать в училище. Я ответил, что подумаю. В 1976-м я подал заявление на факультет реставрации, успешно сдал экзамены и поступил в училище. Для усиления группы первого курса год проучился на педагогическом отделении, но затем меня все-таки перевели на реставрацию.

В училище моими педагогами были: по рисунку – Владимир Исаакович Пастухов, по живописи – Дмитрий Андреевич Воронцов, по реставрации – Галина Михайловна Клокова. В группе я был один из старших учеников с творческим опытом. Мне все давалось легко. Владимир Пастухов вызывал во мне особую симпатию: он был хороший педагог, интересный собеседник и научил меня понимать рисунок. Как пример гениальности рисовальщика приводил теорию рисунка японца Хокусая: все в мире можно нарисовать, используя шар, цилиндр, конус. Мне нравилось учиться в старом здании училища на Сретенке. Иногда я задерживался в классе, заканчивая рисунок. Ко мне подходил Владимир Пастухов, давал совет или брал карандаш и показывал сам, уточняя рисунок. Потом мы скидывались по рублю, я шёл в магазин, покупал бутылку портвейна со скромной закуской и мы, пропустив по-стаканчику, говорили об искусстве. Пастухов заезжал ко мне в Коробейников переулок, где я имел комнату-мастерскую, работая дворником. Я показывал ему свои натюрморты «Орудия труда», «Консервные банки», «Камни». Однажды, засидевшись допоздна, остался ночевать, и утром мы вместе поехали в училище.

Дмитрий Воронцов, талантливый живописец-колорист, раскрыл мне основы техники акварели, работы с цветом. Он был требовательным и принципиальным педагогом и, как оказалось впоследствии, хорошим, отзывчивым человеком. После окончания училища, когда у меня в жизни наступила тяжёлая полоса безденежья, Дмитрий Андреевич присылал ко мне учеников, которым я давал уроки, подготавливая их к поступлению в училище. Основы мастерства реставрации, раскрытые мне Галиной Клоковой, до сих пор помогают мне в жизни и творчестве.

Сейчас, когда я пишу эти строки, сидя напротив окна мастерской, на дворе смеркается. За окном в Нескучном саду лежит синий с ультрамариновым оттенком снег, зажглись фонари, отражаясь в чёрной воде Москва-реки. Мне вспоминается похожий зимний вечер… Я пришёл в больницу на Красной Пресне навестить Владимира Михайловича Добросердова. Он лежал, сильно похудевший, около больничного окна и в конце нашего разговора сказал: «Какой зимний вечер, какой синий цвет, это обязательно нужно писать, Саша». На следующий день В. М. Добросердов умер. У меня на мольберте стоит вечерний зимний этюд с синим снегом и зажжёнными фонарями, написанный мной недавно.

Автор: Александр Попов / Живописец

Советский и российский художник, член «Московского Союза художников». Провел однодневную выставку на Гоголевском бульваре, которая положила начало новому типу московских уличных выставок, ставших неотъемлемой частью культуры 70-х годов СССР. Работы находятся в частных российских и европейских коллекциях, музеях современного искусства.